Азяр­бай­ъан Мил­ли Елм­ляр Ака­де­ми­йа­сы Фял­ся­фя, Сосиолоэийа вя Щц­гу­г Инс­ти­ту­ту




Yüklə 4.24 Mb.
səhifə12/36
tarix23.02.2016
ölçüsü4.24 Mb.
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   36

Ключевые слова: морально-правовая и антропологическая проблематика, тема свободы и автономии человека, рецепция немецкого идеализма, немецкая классика, догматический марксизм, творческий марксизм.
Список использованной литературы
1. Ленин В.И. Полн. собр. соч., т. 18.

2. Ленин В.И. Полн. собр. соч., т. 23.

3. Маркс К. и Энгельс Ф. Сочинения, 2-е изд., т. 21.

4. Гегель Г.В.Ф. Собрание сочинений в 14-ти томах. М., Соцгиз, 1929-1959.

5. Лапин Н.И. Молодой Маркс. М., Политиздат, 1976.

6. Ильенков Э.В. Диалектика абстрактного и конкретного в «Капитале» Маркса. М., Академия наук СССР, 1960.

7. Ойзерман Т.И. Формирование философии марксизма. М., Мысль, 1962.

8. Зиновьев А.А. Восхождение от абстрактного к конкретному (на материале «Капитала» К.Маркса). М., ИФ РАН, 2002.

9. Мотрошилова Н.В. Отечественная философия 50-80-х годов ХХ века и западная мысль. М., Академический Проект, 2012.

10. Вазюлин В.А. Логика «Капитала» Маркса. М., МГУ, 1968.

11. Theunissen M. Sein und Schein, Frankfurt/Main: Suhrkamp, 1978.

12. Кант И. Сочинения, в 6-ти томах. М., Мысль, 1963-66.

13. Шеллинг Ф.В.Й. Философия искусства. М., Мысль, 1966.

14. Гегель Г.В.Ф. Наука логики, в 3-х тт. М., Мысль, 1970-72.

15. Гегель Г.В.Ф. Работы разных лет, в 2-х тт. М., Мысль., 1970-71.

16. Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук, в 3-х тт. М., Мысль, 1974-75, 1977.

17. Гегель Г.В.Ф. Философия религии в 2-х тт. М., Мысль, 1975, 1977.

18. Шеллинг Ф.В.Й. Сочинения, в 2-х тт. М., Мысль, 1987, 1989.

19. Гегель Г.В.Ф. Философии права. М., Мысль, 1990.

20. Фейербах Л. Собрание произведений, 3-х тт. М., Мысль, 1967.

21. Жучков В.А. Из истории немецкой философии ХVIII века. Предклассический период. От вольфовской школы до раннего Канта. М., ИФ РАН, 1996.

22. Круглов А.Н. Тетенс, Кант и дискуссия о метафизике в Германии второй половины ХВIII века. М., Феноменология-Герменевтика, 2008.

23. http://www.situation-rus.narod.ru/dialectic.htm

24. Hegels Wissenschaft der Logik. Formation und Rekonstruktion. /Hrsg. von Dieter Henrich. Stuttgart: Klett-Kotta, 1986.



25. Gulyga, A. V. “The Beautiful: Its Principles. //Soviet Studies in Philosophy, 22 (3), Winter 1983–84, p. 49–67.

26. Studien zur Geschichte der westlichen Philosophie. / Hrsg. von Nelly Motroschilova. Frankfurt/Main: Suhrkamp. 1986.



27. Быкова М.Ф., Кричевский А.В. Абсолютная идея и абсолютный дух в философии Гегеля. М., Наука, 1993.
Marina Fyodorovna Bıkova
alman иdealиzmи və onun XX əsrиn II yarısının

rus tarиxи-fəlsəfи tədqиqatlarında yerи
Xülasə
Məqalədə sovet fəlsəfəsinə onilliklər ərzində əhəmiyyətli təsir etmiş alman idealizminə olan əsas yanaşmaların real səbəblərinin açıqlamasına cəhd edilir. Eyni zamanda onların sovet fəlsəfəsi tarixinə neqativ və pozitiv təsirinin nəticələri təhlil olunur. Söhbət özünəməxsus marksist-hegelçi fəlsəfənin mənimsənilməsindən və sovet fəlsəfəsindəki alman idealizminin spesifik interpretasiyasından gedir. Təhlil Rusiya həyatının bütün sahələrindəki kardinal dəyişikliklərlə əhatə olunan tarix-fəlsəfə elmində dəyərlər və onların kursunun radikal dəyişiklikləri öz əksini tapan XX əsrin II yarısı ilə məhdudlaşır.
Açar sözlər: əxlaqi-hüquqi və antropoloji problem, insanın azadlığı və muxtariyyəti, alman idea­lizminin mənimsənilməsi, alman klassisizmi, ehkamçı marksizm, yaradıcı marksizm.
Marina Fyodorovna Bykova
german idealism and its place in the russian

historical and philosophical researches of

the second half of the xx century
Summary
In the present article an attempt is undertaken to designate the basic approaches to the German idealism, which were determining ones for the Soviet philosophy in the course of decades, to expose their real reasons, as well to analyze their (not always positive) consequences for development of home history of philosophy. The mater is distinctive-Marxist and Hegelian, reception and specific (ideological) interpretation of German idealism in countrys philosophy. Temporary frames of the analysis are limited by the second half of the XX century – period connected with cardinal changes in all fields of life in Russia, what was reflected in the radical changes of the value and value directives, including also those in historical-philosophical science.
Keywords: ethical-legal and anthropological problems, theme of freedom and autonomy of a man, reception of German idealism, German classics, creative Marxism.

УДК 1(091) (4/9)
Том Рокмор

профессор (США)
гегельянский марксизм ильенкова

и конструктивизм К.маркса
Еще со времен Сократа отношения между философией и политикой всегда были сложные. В мрачные дни советской власти, когда в ней была очень сильна тенденция смешения философии и политики, Ильенков противостоял ей, опираясь на понимание отношения Маркса к Гегелю, фокусируясь на методе Маркса в «Капитале» и исследуя диалектический метод. Теперь, когда колесо истории совершило свой оборот, настало время рассмотреть ильенковское понимание смысла ключевого отношения Маркса к Гегелю.

Хотя я ценю вклад Ильенкова в философию, однако не согласен с его трактовкой теории Маркса. Как и многие марксисты он понимает позицию Маркса прежде всего как научную форму эмпиризма, предположительно связанную с переходом от идеализма к материализму. Мои замечания по поводу ильенковской интерпретации Маркса и марксизма имеют две цели: оценить вклад Ильенкова в философию на строго философских основаниях и привлечь внимание к конструктивизму Маркса.


Ильенков о диалектической логике
Работая в третьей четверти ХХ в., Ильенков был свидетелем нового и весьма интересного развития русской философии в дни угасания - хотя тогда этого никто не знал - советского периода. Но теперь, после очередного поворота колеса истории, его подход кажется менее значимым, позитивным, если оценивать его с чисто философских позиций. Теперь становится ясно, что Ильенков не разрывает, а скорее продолжает марксистскую фикцию безупречной последователь­ности между Марксом, Энгельсом и Лениным.

Однако после распада Советского Союза, чтобы спасти Маркса, необычайно важного и влиятельного мыслителя от забвения, нам нужно отказаться от особого подхода к нему и применять те же научные стандарты, что и в любой другой дискуссии.

Отношение Ильенкова к советскому марксизму подобно отношению Лукача к марксизму Энгельса. Оба они стремятся найти аргументы в поддержку взглядов, которые часто просто утверждаются. Вклад Ильенкова в эту дискуссию определился почти одновременной публикацией на русском языке «Парижских рукописей», 1844 («Экономическо-философские рукописи 1844 года». Примеч. наше. – Ред.) Маркса и его «Эрундриссе»: (дер Критик дер политисъщен Окономие), которые оказали серьезное влияние не только на него, но и на марксизм в целом.

Особое влияние на Ильенкова оказал «Эрундриссе». Он сосредоточился на проблеме диалектики, в более широком смысле «диалектического материализма», столь важного для совет­ского марксизма. Напомним, если об этом забыли, что Сталин, участвовавший в дискуссии между меха­ницистами и диалектиками, решил, что диалектический материализм соответствует так назы­ваемой пролетарской концепции мироздания.

Термин «диалектический материализм», отсутствовавший у Маркса, предположительно был введен в 1887 г. после его смерти Иосифом Дицгеном. Маркс упоминает о «материалистической концепции истории», которую Энгельс позднее назовет «историческим материализмом». Отметим также, что Энгельс говорил о «материалистической диалектике», но не о «диалектическом материализме» в «Анти-Дюринге» и в своей неоконченной «Диалектике природы». По-видимому, отец русского марксизма Плеханов ввел «диалектический материализм» в марксистские дискуссии, где впоследствии это понятие легло в основу доктрины марксизма-ленинизма наряду с энгельсовским учением о диалектике природы. В предисловии ко второму изданию «Анти-Дюринга» Энгельс, расширяя понятие диалектики, писал, что она демонстрирует те же законы, что и история.

Трактовка диалектики Энгельсом показывает, что он недостаточно усвоил самые основные философские понятия. Ильенков, несравненно более утонченный, сосредоточился на разработке материалистической альтернативы идеалистической диалектике. Со времен Энгельса традиционно считалось, что именно материализм отличал Маркса и марксизм от идеализма, в частности и в философии вообще. Энгельс и последующие марксисты понимали материализм как отрицание идеализма и трактовали его по-разному. Поэтому неудивительно, что Ильенков постоянно был озабочен значением этого термина в текстах того времени.

Ретроспективно можно утверждать, что вклад Ильенкова в философию состоит в ослаблении оков догматического марксизма-ленинизма, для которого, согласно марксистской теории отра­жения, марксистская философия принимает форму более или менее верного отражения советской политики. Стремясь выйти за рамки догмы, Ильенков пытался создать «подлинную» марксистскую философию или философский подход к Марксу и марксизму. Он был заинтересован в восстанов­лении и/или формулировании философских позиций, основанных на подлинных текстах.
Ильенков и проблема метода Маркса
Ильенков исследует метод Маркса двумя путями: 1) с помощью перехода от абстрактного к конкретному; 2) выстраиванием материалистического варианта диалектической логики. Его подход к марксизму-ленинизму был заложен в книге «Диалектика абстрактного и конкретного в «Капитале» К.Маркса» (1960) и привлекло внимание. Название книги взято из «Введения» к «Эрундриссе». Маркс пишет, что «Гегель впал в иллюзию, понимая реальное как результат себя в себе синтезирующего, в себя углубляющегося и из самого себя развивающегося мышления, между тем как метод восхождения от абстрактного к конкретному есть лишь тот способ, при помощи которого мышление усваивает конкретное, воспроизводит его как духовно конкретное».1 Этот переход наводит на мысль, что Гегель ошибочно подставляет мьшление на место внешнего мира. Напротив, он правильно понимает, что мы можем постичь (эрасп) внешний мир, воссоздавая его в мышлении в концептуальном процессе перехода от абстрактного к конкретному.

В пяти главах книги Ильенкова подробно комментируется материалистическая диалектика, начиная с общих замечаний о проблеме абстрактного и конкретного и включая главу о логическом развитии и конкретном историцизме. В пятой главе книги дается анализ метода абстрактного и конкретного в «Капитале».

Как исследование о «Капитале» Маркса книгу Ильенкова необходимо сравнить с другими аналогичными работами К.Хартмана, ЖI.Альтюссера, Й.Зеленого, Р.Роздольского, Т.Смита и мно­гих других, которые утверждали, что Маркс в своем анализе капитализма2 опирался на гегелевскую логику. Ильенковский анализ различия между абстрактным и конкретным предполагает ключевое марксистское различие между идеализмом и материализмом. Эту проблему можно представить как вопрос: если Гегеля интересует переход от абстрактного к конкретному и если Маркс следует подходу Гегеля, в чем же разница между идеализмом и материализмом?

Анализ диалектической логики Ильенкова тонкий, эрудированный и интересный. Он хорошо знал работы Маркса и Гегеля, глубоко изучив их. Марксисты, немарксисты и антимарксисты всегда в общем соглашались в том, что Маркса надо понимать в контексте и терминах его реакции на теории Гегеля. Однако ни Энгельс, ни Ленин, ни другие ранние марксисты не владели философией настолько, чтобы понять Гегеля или понять Маркса через Гегеля.

Гегельянский марксизм, открытый почти одновременно Лукачем и Коршем, причем больше Лукачем, впервые был достаточно изучен в его работах. Позднее Лукач заинтересовался гегельянской логикой, которую он считал несовместимой с гегельянской феноменологией3.

Работа Ильенкова развивалась в другом контексте, при других политических условиях. Хотя Ленин и не был философом, однако в Советском Союзе пользовался большим авторитетом. Согласно Ленину, мы «должны организовать систематическое изучение диалектики Гегеля с материа­листической точки зрения»4. Ильенков в общем следует ленинскому интересу к гегелевской диалектике, формулируя так называемую материалистическую диалектику. Он идет дальше Лукача и Корша, и дальше Ленина, который был не очень знаком ни с работами Гегеля и Маркса, но опирался в основном на работы Энгельса, рассматривая в деталях марксовское и гегелевское понимание диалектической логики.

Ильенковское исследование достигает кульминации в 5-й главе при анализе роли так называемых универсальных логических элементов в трактовке Марксом эмпирических элементов. Ильенков как и Маркс рассматривает категорию труда как экономическую универсалию. Другие марксисты, например, Корш считают марксовы категории специфическими для современного индустриального общества.5 Есть основания предположить, что в споре с Ильенковым прав Корш. Можно представить себе день, когда при некоей форме общества, выходящей за пределы капи­тализма, категория труда не будет применима.

Ильенкова особенно привлекает вопрос о противоречии, считая его главным как для метафизики (в которой оно субъективно), так и для диалектики (в которой оно объективно), принимая то, что он считает необходимой логической формой мышления. Согласно Ильенкову, диалектическая теория предполагает, что действительность развертывается через внутренние противоречия, которые разрешаются в рамках самого процесса.

Ильенков в основном пересказывает взгляды Гегеля. Он расходится с Гегелем в своей версии известного марксистского тезиса о превосходстве диалектико-материалистической версии гегель­ян­ского идеализма. Ильенков, которому неясно, как надо понимать противоречие, доказывает, что только диалектический материализм Маркса и Энгельса может разрешить противоречие между материей и духом. Хотя он и не говорит, к чему это сводится, ответ, по-видимому, лежит в исследо­вании конкретных фактов. Это одна из центральных тем гегелевской диалектической логики. Можно представить дело так, что Ильенков, знающий Гегеля, предполагает, что, исследуя мате­риаль­ный мир, марксизм добивается успеха там, где терпит неудачу называемое марксистами буржуазное мышление. По мнению Ильенкова, марксова трактовка противоречия играет вдвойне центральную роль: для восхождения от абстрактного к конкретному и с точки зрения решающего противостояния идеализму. Согласно Ильенкову, есть нечто данное, которого мы достигаем непосредственно на доконцептуальном уровне и именно посредством марксовой теории стоимости. В важном фрагменте Ильенков пишет: «И только при таком понимании, предполагающем конкретно-исторический подход к вещам, становится возможным специальный анализ формы стоимости, специальное исследование конкретного содержания всеобщей категории - анализ стоимости не как понятия, а как конкретной чувственно данной реальности, как простейшей экономической конкретности. Стоимость анализируется не как умственное отвлечение общего, а как вполне специфическая экономическая реальность, фактически находящаяся перед глазами и поэтому могущая быть специально исследованной как реальность, обладающая своим собственным конкретно-историческим содержанием, теоретическое раскрытие которого совпадает с выработкой определений понятия стоимости»6.

Утверждая, что реальность дана непосредственно, Ильенков следует традиционной марксистской интерпретации Маркса. Я полагаю, что Ильенков хочет сказать, что метод Маркса в «Капитале» основан на так называемом доконцептуальном опыте. В этом предположении можно увидеть аналогии с гуссерлианской и постгуссерлианской феноменологией, а также с позитивистским эмпиризмом, например, с ранней карнаповской теорией так называемых протокольных выска­зываний. Опуская то, что они называли метафизикой, ранние логические позитивисты отстаивали протокольные высказывания как этап на пути от непосредственного опыта к науке (выводу) как непрерывной цепи рассуждений. Опираясь на ошибочное   что можно доказать - прочтение «Трактата» Витгенштейна, Карнап и другие приняли так называемый эмпирический критерий осмысленности, согласно которому высказывание осмысленно тогда и только тогда, когда оно основано на наблюдаемых фактах. Эта попытка затем была оставлена в связи с возражением Нейрата, что протоколов в карнаповском смысле не существует.

Ранние логические позитивисты придерживались так называемого научного эмпиризма. Интерпретируя Маркса, Ильенков опирается на один из вариантов этого подхода. Но нам представляется, что научный эмпиризм несовместим с практикой Маркса. Маркса никак нельзя назвать эмпириком, хотя в его позиции есть сильная эмпирическая составляющая. Скорее, он следует Канту и Гегелю, утверждая, что нам нужен категориальный каркас, чтобы усвоить то, что не дано и не может быть дано непосредственно.

Ильенков рассматривает теорию стоимости Маркса как решение конкретного противоречия, восходящего в итоге к различению потребительской и меновой стоимости. Это различение играет главную роль в том, что Ильенков называет «тайной» «Капитала». Он утверждает, что диалек­тический материализм разрешает это противоречие тем, что сводится к конкретному описанию, другими словами, следуя движению самой реальности. Получается, что для Маркса, как и для Гегеля, хотя Ильенков этого и не говорит, внешнее противоречие, в данном случае противоречие между двумя основными формами стоимости коренится в самом предмете. С этой точки зрения, диалектика есть не более чем внутренние противоречия реальности и метод Маркса материали­с­тический в том смысле, что он занимается объективным противоречием. Но поскольку Гегель очевидным образом претендует на то же самое, различие между Марксом и Гегелем надо объяснить, а не просто утверждать.

Ильенков заинтересован в демонстрации превосходства материализма, известной философ­ской концепции, восходящей еще к античной философии. Он обосновывает различие между идеализмом и материализмом, ссылаясь на взгляды Гегеля и Маркса. Согласно Ильенкову, для Гегеля реальность – не субстанция, а скорее развивающийся субъект. Точно так же Ильенков предполагает, что Маркс показывает внутреннее противоречие через материалистическую диалектику, которая в «Капитале» принимает экономическую форму.

Этот тезис исходит из того, что Ильенков утверждает, но не доказывает, не пытается доказать, что есть непосредственный доступ к реальности, в данном случае к экономической реальности, существующей за понятиями или скорее до них. Вслед за Лукачем в таком случае можно было бы указать, что только марксизм позволяет нам прорвать занавес идеологической иллюзии и овладеть социальной истиной. Ильенков рассуждает иначе. Его точка зрения, которая кажется не до конца ясной, исходит, по-видимому, либо из непосредственной интуиции того, что есть (точка зрения, обсуждавшаяся еще со времен Платона – философы способны «видеть» реальность), либо, возможно, из пресловутой теории отражения, к которой он прибегает, утверждая, что экономические теории «Капитала» отражают реальность объективно и независимо от их теоретической интерпретации. Однако никто еще не придумал аргумента, который показал бы, что мы действительно интуитивно или как-то еще постигаем реальность таковой, какова она есть. И никто еще не показал, как отразить независимый от сознания мир на уровне сознания. И наконец, следуя Гегелю, Маркс отрицает претензии непосредственного эмпиризма, опираясь на категориальную реконструкцию.


Идеализм, материализм и диалектическая логика
Ильенков развивает свой подход в известном сборнике эссе «Диалектическая логика. Очерки истории и теории» (1974). Здесь он отстаивает подход Маркса в терминах гегелевского понимания логики. Материал он излагает подробно и интересно и намного превосходит знакомые нам марксистские попытки просто дискредитировать немарксистские подходы.

Вслед за Лениным Ильенков утверждает, что понимание «Капитала» Маркса требует понимания «Логики» Гегеля7. Он согласен с мнением Ленина, что Маркс объединил логику, науч­ную диалектику и материалистическую теорию познания, а также с его тезисом, что единственным шагом далее Гегеля является материализм.

Ильенков, исходящий из пресловутой теории отражения, считает, что логика является научной, если она отражает, а потому воспроизводит в форме понятий независимый от сознания внешний объект. «В общем и целом наш «предмет» - мышление, и диалектическая логика имеет своей целью развернуть его научное изображение в тех необходимых моментах и притом в той необходимой последовательности, которые нисколько не зависят ни от воли нашей, ни от сознания»8.

На подходе Ильенкова к вопросу различия между материализмом и идеализмом сказался его взгляд на роль Спинозы. Последний был важен для таких советских марксистов, как Аксельрод9 и Деборин,10 так же как и для французского марксиста Альтюссера, который утверждает, что Гегель историцизировал Спинозу11. Ильенков выдвигает другие аргументы: во-первых, Спиноза увидел, что привычный картезианский дуализм можно преодолеть с помощью более глубокого монизма; во-вторых, Маркс и Энгельс опирались на эту идею в своем диалектическом материализме.

Вслед за Энгельсом и другими марксистами Ильенков утверждает, что Гегель не сумел постичь внешний мир, который можно верно постичь только посредством диалектического материализма. Гегель показал, что идеализм терпит поражение потому, что понятия раскрывают нам подлинную природу вещей. Согласно Ильенкову, Гегель, которого особенно интересовало тождество субъекта и объекта, не мог перейти от понятий к миру через теорию тождества, которая у Шеллинга и Гегеля не вмещала в себя реальность.

Ильенков сопоставляет свои взгляды на Гегеля, который предположительно никогда не покидает сферы мышления, а потому подчиняется ложному богу, со своим взглядом на Маркса, постигающего реальность вне сознания. Гегель некритически начинает не с природы, а с мышления. Маркс превосходит Гегеля в том, что постигает противоречия в современном обществе. Согласно Ильенкову, противоречия теории стоимости труда   не противоречия в мысли, а реальные противоречия в объекте.

Этот аргумент представляет собой вариацию на тему метафизического реализма. Он опирается на ключевое предположение, которое никогда не было доказано, что на самом деле возможно постичь независимый от сознания мир таким, каков он есть. Маркс, напротив, как и Гегель, опирается на понятия, имеющие целью познать то, что дано в восприятии, но не таким, каково оно независимо от нас. Мы не знаем и не можем знать, что понятия говорят нам о том, каков мир на самом деле. Самое большее, мы можем знать, что наши теории о мире не опровергаются опытом. Мы не знаем также, что какая-либо теория, как например, теория стоимости труда отражает то, каков мир. Это было бы возможно, если бы мы могли каким-то образом найти доступ к реальности, независимо от теории о ней, чтобы сравнить теорию и ее предмет.
Диалектический материализм и марксистский конструктивизм
Теперь я кратко остановлюсь на вопросе конструктивизма, важном как альтернатива известным подходам к знанию, основанным на интуиции, казуальных теориях восприятия и т.д. Диалектический материализм, претендующий на знание реальности посредством теории отражения, принадлежит к ряду современных философских попыток (которые не были успешны) показать, что мы знаем независимый от сознания мир таким, какой он есть. Немецкий идеализм, напротив, предъявляет совсем иные, гораздо более слабые претензии, так как он отказывается от метафизического реализма во имя эмпирического реализма, ограничивая их знанием только того, что мы можем в каком-то смысле «построить».

Начиная с Канта, немецкий идеализм в широком смысле можно назвать конструктивистским. Конструктивизм - современная альтернатива всякого рода эмпиризму. Марксизм, начиная с Энгельса представляет Маркса как особого рода эмпирика, несовместимого с идеализмом, фактически отрицающего идеализм. Этот подход к Марксу основан на понимании Энгельсом отношения Маркса к Гегелю. Согласно Энгельсу, Маркс отказывается от идеализма, идеологии и философии во имя материализма, истины и науки. Этот подход заранее исключает понимание вклада Маркса в конструктивизм на том основании, что конструктивизм - идеалистическое учение. С этой точки зрения Маркс не принадлежит к идеализму и может быть даже вообще не принадлежит к философской традиции.

Кант, Фихте и Гегель в общем следовали конструктивистскому подходу к познанию. Дело обстоит сложнее с Шеллингом. Марксистский конструктивизм испытал сильное влияние гегельянского подхода. Маркс и Гегель разделяли глубоко исторический, конструктивистский подход к социальным явлениям и к истории. Гегель ограничивает требования, предъявляемые к знанию тем, что они даны в осознанном восприятии через взаимодействие субъекта, который знает, и объекта, который знают. Согласно Гегелю, знание разворачивается в экспериментальном процессе, в котором путем проб и ошибок субъект формирует понятия, адекватные для постижения содержания опыта. Понятия, составляющие теорию, проверяются сопоставлением с последующим опытом и совершенствуются в контексте этого опыта в продолжающемся процессе познания.

В том, что я называю марксистским конструктивизмом, проявляется «антропологический» подход к познанию. Марксистский конструктивизм основан на представлении о человеке-субъекте как деятельном, буквально как о деятельности, которое Маркс перенял от Фихте и развил до анализа современного ему индустриального общества. Согласно Марксу, своими действиями люди производят товары, общественные отношения и капитализм, так же как и переход к коммунизму, т.е. человеческую историю, в ходе которой полное развитие людей как личностей станет в принципе возможным.

Конструктивизм Маркса связан с определенной теорией познания. Он полагает, что мы можем познать общественный мир, потому что на самом деле мы его строим. Конструктивизм, опирающийся на квазигегельянский, категориальный подход к капитализму, по существу отличается от пресловутой теории познания как отражения12. Он также очень сильно отличается - и на деле не совместим с ним - от редукционистского тезиса о сводимости сознания к материальным отношениям, лежащего в основе понятия идеологии, изложенного в «Немецкой идеологии», который, вероятно, был придуман Энгельсом.

В «Капитале» Маркс вкратце упоминает что по утверждению Вико, человеческая история отличается от природы тем, что в отличие от второй первую мы создали. Маркс, как и Вико полагает, что люди в буквальном смысле «делают» историю, что мы можем знать только то, что мы делаем, воссоздавая это как категориальный каркас на уровне сознания. Если нет объекта для познания, то его и нельзя воссоздать. В отличие от кантовского, марксово конструирование не априорно. Оно имеет место на апостериорном и социальном уровнях, в контексте взаимодействия между людьми и между людьми и природой.

Маркс отмечает, что то, что мы стремимся воспроизвести, существует независимо и вне нашего сознания как предпосылка, не постигает и не претендует на постижение мира, независимого от сознания или даже социальной реальности, таких, каковы они есть. Марксизм, напротив, часто претендует на это от имени Маркса. Однако эта претензия на знание вещи в себе недоказуема так же, как и невозможна. Если бы социальный контекст был на самом деле полностью «прозрачным» для сознания, тогда мы действительно могли бы на надежной основе претендовать не только на то, что мы строим эту реальность действиями людей в социальном контексте, но и на то, что мы достоверно воссоздаем ее в процессе познания на уровне сознания, а следовательно знаем ее такой, какова она есть.

Однако даже при самой мягкой интерпретации марксизм не имеет оснований претендовать на постижение социального мира таким, каков он есть, хотя бы только по двум причинам: во-первых, ни Маркс, ни кто-либо другой не могут постичь то, что часто имеет место на практике. И каждое притязание на знание о мире всегда должно допускать позднейшую модификацию; во-вторых, Маркс предлагает одну из ряда возможных концептуальных «реконструкций» социального мира. По крайней мере, имплицитно всегда существует разница, которая не может быть ни измерена, ни как-либо иначе оценена между тем, что мы переживаем в опыте и социальным миром таким, каков он есть вне сознания. Поскольку мы не можем с уверенностью утверждать, что воспринимаем его таким, каков он есть сам по себе, мы не можем также с уверенностью утверждать, что способны воссоздать его таким, каков он сам по себе, но лишь таким, каким он дан нам в опыте. Думать иначе - значит смешивать субъективное с объективным, то, что мы стремимся познать, с тем, что есть. В предельном случае может иногда казаться, что предмет, который мы хотим познать, отражается идеально как в зеркале, как если бы он был всего лишь априорной конструкцией. Но поскольку мы не можем претендовать на знание мира, каков он есть, мы не можем знать, что это имеет место.

1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   36


Verilənlər bazası müəlliflik hüququ ilə müdafiə olunur ©azrefs.org 2016
rəhbərliyinə müraciət

    Ana səhifə