Азяр­бай­ъан Мил­ли Елм­ляр Ака­де­ми­йа­сы Фял­ся­фя, Сосиолоэийа вя Щц­гу­г Инс­ти­ту­ту



Yüklə 4.24 Mb.
səhifə10/36
tarix23.02.2016
ölçüsü4.24 Mb.
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   36

Açar sözlər: leksik-semantik sahə, leksik-semantik nüvə, ümumi məna, əsas məna, ikinci dərəcəli məna.
İstifadə olunmuş ədəbiyyat
1. Ələkbərov A. Söz nəzəriyyəsinə giriş. Müasir Azərbaycan dili. I cild. Bakı, Elm, 1978.

2. Axundova S. Presuppozisiya və mətn əlaqələri. Bakı, “Nurlan”, 2011.

3. Əlizadə A. Azərbaycan ədəbi dilinin elmi üslubu (1901-1920-ci illər). Bakı, “Ozan”, 1997.

4. İzahlı dilçilik terminləri. Bakı, “Maarif”, 1989.

5. Канке В.А. Основные философские направления и концепции науки. М., «Логос», 2000.

6. Гуссерль Э. Идеи к чистой феноменологии и феноменологической философии. М., «Дом интеллектуальной книги», 1999.

7. Rüstəmov Y. Fəlsəfənin əsasları. Bakı, 2004.

8. Müxtəsər fəlsəfə lüğəti. M.Rozentalın və P.Yudinin redaktəsi ilə. Bakı, Azərnəşr, 1941.



Адиля Назарова
Лексико-семантические особенности

философских терминов Азербайджанского языка
Резюме
В статье анализируются философские термины азербайджанского языка с лексико-семантической точки зрения. Наряду с общими и главными значениями терминов, выявляются их второстепенные значения. Уточняется лексико-семантическое ядро многих терминов. Терминологические единицы имеют различные лексико-семантические особенности. Созданные со стороны философов и внесенные в науку термины можно также включить в состав лексико-семантического раздела.
Ключевые слова: лексико-семантическая область, лексико-семантическое ядро, общее значение, главное значение, второстепенное значение.
Adilya Nazarova
Lexical-semantic peculiarities of philosophical

terms in the Azerbaijanian language
Summary
The article analyses philosophical terms of Azerbaijanian language from the lexical-semantic standpoint side by side with the general and main meaning of terms, their secondary meaning is revealed too. Lexical-semantic kernel of the Azerbaijanian language is defined more precisely. Terminology lexical-semantic features of the units are different from each other. Brought up by philosophers and science terms can be included in the lexical-semantic division.
Keywords: lexical-semantic sphere, lexical-semantic kernel, general meaning, main meaning, secondary meaning.
Xarİcİ ölKə TƏDQİQATLarı
УДК 1 (091)
Нияз Хатмуллович Хамзин

научный сотрудник Государственного Бюджетного

учреждения (ГБУ) «Центр исламоведческих исследований
Айдын Али-заде

доктор наук по философии, гл.н.с. ИФСП НАНА
Общественно-политическая мысль

татар на рубеже ХIХ-ХХ вв.
В конце ХIХ – начале ХХ вв. в татарском обществе сложились условия для формирования общественно-политического движения. Факторы, обусловившие становление и эволюцию общественно-политического сознания татарского народа – это процесс демократизации в России, а также политическая атмосфера и социокультурные изменения, произошедшие в демократических слоях в пореформенный период. Ведущую роль в становлении общественно-политической куль­туры татарской нации сыграли традиции татарского религиозного реформаторства и просве­тительства ХIХ в. (Х.Фаизханова, Ш.Марджани и К.Насыри).

Формирование социальных слоев интеллигенции и буржуазии, а также осознание ими своих общественно-политических и социально-экономических устремлений, наличие у них политической воли определили условия возникновения татарского общественно-политического движения (1, с.176). Выражением таких устремлений явилось зарождение в конце ХIХ в. Реформаторского мусульманского движения джадидизма, ставшего идеологической основой татарской общественно-политической мысли. Развиваясь синкретически, а именно с религиозно-просветительской состав­ляющей и общественно-политической направленностью, джадидизм оказал огромное влияние на культуру народа, повысил его национальное самосознание, вывел татарское общество на новый уровень исторического развития и европейской культуры. Деятельность джадидов (И.Гаспринский, Р.Фахраддин, М.Бигиев, Г.Исхаки и др.) стимулировала эволюцию общественно-политической мысли и стала важным этапом в формировании национальной, преимущественно либеральной идеологии у татар.

Джадидизм как компонент реформаторства и просветительства явился социокультурным этапом в эволюции татарского общественно-политического движения. С началом революции 1905-1907 годов это движение принимает политическую окраску и вступает на новый социально-политический этап своего развития.

Проблемы, с которыми столкнулись джадиды, во многом созвучны современным этнополитическим тенденциям, хотя и на другом уровне. В связи с этим обращение к наследию татарской общественно-политической и религиозной мысли ХIХ - начала ХХ веков представляется вполне оправданным, так как специального исследования по историографии проблемы до сих пор нет. Изучение научных концепций и направлений по истории татарской общественно-политической мысли указанного периода сегодня весьма актуально и в контексте современной национальной политики России.

Татарская общественная мысль начала ХХ в. в совокупности проблематики различных течений и направлений была нацеленна на формирование национальной идеологии и определение основных идей национально-освободительного движения, национального самосознания. Этот период ознаменовался выходом на общественную арену новых сил, качественным изменением общественного сознания: на базе религиозного реформаторства, традиционализма и либеральных идей формировались основные направления общественной мысли, которые образовали теоретическую основу последовавшего мощного подъема национального движения среди татар (2, с.163).

В это время были серьезно поколеблены основы традиционного мировоззрения, заложены основы секуляризации теоретической мысли. Эти тенденции особенно отчетливо проявились после революции 1905-1907 годов, когда широкое распространение получили периодические издания, светское образование, пробудился интерес к достижениям современной науки и техники, появилась возможность создавать политические партии и объединения, относительно свободно выражать свои политические взгляды.

Именно в этот период возник широкий интерес к наследию прошлого, к национальным корням, духовным и религиозно-этическим традициям. Одновременно изучались и осмысливались литературные и культурно-политические взаимосвязи с Западом и Востоком. Недовольство условиями существования народа пробуждало у татарской интеллигенции особый интерес к проблемам государственной власти. Широкое распространение получили идеи свободы, конституционализма и парламентаризма. В начале ХХ в. в татарской общественной мысли появилось целое направление политического радикализма   от революционного демократизма и позднего народничества (эсеров) до марксизма (большевиков и меньшевиков).

Значительный след в истории татарского общественно-политического движения начала ХХ в. оставила организация либерально-демократической партии, вошедшей в историю под названием «Иттифак ал-муслимин» («Союз мусульман»). Она возникла как либеральное крыло татаро-мусульманского движения, и в условиях, когда татарское общественно-политическое движение вступило в новый этап своего развития - социально-политический, «Иттифак» как партия россий­ских мусульман становится реальной политической силой российского общества. Будучи самой крупной и влиятельной политической организацией татаро-мусульман в период и после революции 1905-1907 гг., «Иттифак ал-муслимин», а вместе с ней и мусульманская фракция в Государст­венной Думе, опирающаяся на программу и идеи иттифаковцев, составили основу татарского либерально-демократического движения, политические требования которого соответ­ствовали национально-демократическому этапу татарского национального движения (3, с.367). Татарские либералы, будучи убежденными сторонниками демократического и эволюционного развития российского общества и государства, создали теоретическую модель устройства право­во­го государства, которая отвечала всем общедемократическим требованиям европейской обществен­но-политической мысли и сыграла заметную и позитивную роль в политической жизни России.

Татаро-мусульманское общественно-политическое движение, сформировавшееся в ходе первой российской революции, развивалось по трем направлениям: консервативное, стремившееся к политической деятельности в рамках исключительно мусульманского социума, тем самым загоняя себя в ограниченные рамки; либеральное и социалистическое, которые осуществляли свою деятельность в сотрудничестве с теми или иными русскими партиями в контексте этнокультурной автономии в рамках общероссийской политической культуры. Первое направление было представлено политической организацией «Сират ал-мустаким» («Истинный путь»), организационно оформившейся в пореволюционный период из традиционалистов-кадимистов и трансформировавшей свою идеологию сохранения социокультурной изоляции и общественно-политического консерватизма в плоскость политической деятельности. «Сират ал-мустаким», являясь главным политическим оппонентом татарских либералов (партии «Иттифак ал-муслимин»), выступал против политических реформ, был противником модернизации татарского общества. Партия занимала правый фланг татаро-мусульманского общественно-политического движения и представляла радикально-консервативный лагерь татарского национального движения.

Хотелось бы поподробнее остановиться на деятельности общественно-политических деятелей рубежа ХIХ – ХХ века.

Марджани - религиозный деятель, просветитель, философ, историк. Он становится видным идеологом религиозного реформаторства, продолжившим и углубившим в новых исторических условиях традиции своих предшественников А.Курсави и А.Утыз-Имяни. Религиозно-реформа­тор­ские взгляды Марджани включали концепцию «открытия дверей иджтихада», а также обращение к временам Пророка Мухаммеда (Корану, Сунне, словам муджтахидов) для "очищения" ислама от позднейших наслоений, реформу преподавания в медресе. Возврат к временам Пророка Мухаммеда он мыслил как "обновление веры". Его "возврат к прошлому" заключался в том, чтобы, "очистив" ислам от позднейших наслоений, сделать его доступным для понимания в новой социокультурной ситуации, возникшей в Казанском крае во второй половине ХIХ в.

Муса Бигиев является ярчайшим представителем плеяды блистательных татарских религиозных мыслителей начала ХХ в., не побоявшихся воскресить дух и подлинные ценности ислама и боровшихся против мертвой концепции религиозности, парализовавшей общественное развитие мусульманского мира. В то время Муса Бигиев был едва ли не самым известным знатоком исламских наук. Однако он никогда не был «кабинетным» ученым, оторванным от реалий повседневности. Одним из первых мусульманских мыслителей М.Бигиев, великолепно знавший божественный глагол Корана, стал придавать важное значение опыту. Творчество М.Бигиева являет собой образец принципиально нового подхода к опыту, к вызовам жизни, а именно: татарский мыслитель осознал необходимость принимать вызовы в качестве первичного явления, а затем исследовать их в свете указаний, содержащихся в Писании, и находить в этих вызовах то, что заложено в них Богом, для того чтобы продолжалось дальнейшее движение и развитие человечества (4, с. 24).



Баруди (Галиев) Галимджан (1857-1921). Религиозный и общественный деятель. Один из идеологов джадизма. Он был основателем и руководителем медресе "Мухаммадия», которое назвал именем своего отца. Оно долгое время являлось центром новометодного образования и стало самым большим мусульманским учебным заведением во всей России.

Р.Фахратдин в истории татарской общественной мысли и культуры известен как пропагандист научных знаний, истории, литературы и культуры, философии, светских знаний и как учёный-богослов, призывающий к рационалистическому мышлению. Науку и просвещение он считал единственным путём, дающим избавление от всех злодеяний, царящих в общественной жизни того времени.

Ученый с широким научным кругозором Р.Фахратдин устанавливал и поддерживал тесные связи с общественными деятелями и учёными разных стран. Последние годы жизни этот самоотверженный труженик науки жил в тяжёлых материальных условиях. В такое трудное время к нему несколько раз обращаются из Венской академии наук с просьбой продать за огромные деньги его личный архив, однако он отказывает им. Большую часть своих рукописей по просьбе известного востоковеда, академика А.Н.Самойловича Р.Фахратдин передаёт в архив Ленинградского отделения Института востоковедения Академии наук СССР, где они хранятся по сей день.

Современный этап развития народов России связан с процессом роста значения этнического фактора в обществе, многонациональность и мультикультура которого имеет длительную историю. Утверждаются этнополитический и социокультурный подходы к проблемам духовного развития с акцентом на равноценность культур. В связи с этим обновляются многие историко-политические оценки и трактовки исторического развития татарского народа в ХIХ -начале ХХ вв. Переосмысление истории татарского просветительства, религиозного и политического реформаторства как общественно-политических явлений нередко связано с преодолением идеологических наслоений в трактовке татарских просветителей. Начало ХХ века стало эпохой динамичного и стремительного роста самосознания татарского и других народов Поволжья, периодом ренессанса духовной культуры, широкого развития просветительства, образования и активизации политической жизни. Именно этот переломный период ознаменован глубокими изменениями в социальной, экономической и политической жизни татарского народа. Лейтмотивом перемен стала модернизация общества в русле приобщения его к общеевропейским ценностям. Комплексные общественно-полити­чес­кие изменения базировались на ценностях модели общедемократического общественного развития, которые в Новое время выполняли цивилизаторскую миссию для многих тюркских и мусульман­ских народов России.

Некоторые важные аспекты просветительства тесно связаны с традициями государственности, национальным движением, зарождением политических течений и партий. Квинтэссенцию связующей, импульсной роли просветительства в развертывании лозунгов национального движения отражают слова Гаяза Исхаки о том, что «образование - это первый шаг к свободе». Именно победа новометодного движения к началу ХХ в. обусловила обретение татарской нацией параметров нации буржуазной, европейской по основным своим социокультурным характеристикам.


Ключевые слова: джадидизм, реформаторство, либерализм, просветительство, этнополитика.

Список использованной литературы
1. Бусыгин Е.П. Русское население Среднего Поволжья. Казань, 1996.

2. Исхаков Д.М. Феномен татарского джадидизма. Введение к социокультурному осмыслению. Казань: Изд-во «Иман», 1997.

3. Материалы по истории татарского народа. Казань, 1995.

4. Формирование и развитие просветительства среди татар Поволжья. Казань, 2002.



Niyaz Xatmulloviç Xamzиn, Aydın Əlиzadə
XIX – XX-cи yüzиllиklər qovşağında tatar

иctиmaи-sиyasи düşüncəsи
Xülasə
Məqalədə XIX-XX-ci yüzilliklərin qovşağında inkişaf edən tatar ictimai-siyasi düşüncəsinin tarixi-fəlsəfi təhlili aparılmışdır. Burada təfsilatlarla “cədidçilik” adlanan müsəlman islahatçılığının ideyaları və onların Rusiya imperiyasında yaşayan başqa müsəlman xalqların oyanışına təsiri göstərilmişdir. Daha sonra məqalədə tatar xalqının Rusiya Dumasında təmsil olunmuş “İttifaqül-Müslimin” kimi siyasi təşkilatlarının ideyaları açıqlanmışdır.

Məqalənin sonunda Bigiyev, Mərcani, Bərudi, Fəxrəddin, İshagi kimi tatar mütəfəkkirlərinin dini və fəlsəfi fikirləri açıqlanmışdır.


Açar sözlər: cədidçilik, islahatçılıq, liberalizm, maarifçilik, etnopolitika.

Niaz Hatmullovich Xamzin, Aydin Alizadeh
Socio-political thought of the Tatars on the

boundary of the XIX-XX centuries
Summary
The article presents the historical and philosophical analysis of the Tatar political thought on the turn of the XIX-XX centuries. The reformatory Muslim jadidism movement has been analyzed in detail and its influence on world outlook of the Muslim peoples of the Russian Empire indicated. Further, we have discussed the various political movements of the Tatar people like party "Ittifaq al-Muslimin", which was presented in the State Duma. As well in the article the main ideas of the great thinkers of the Tatar people such as Bigiev, Marjani, Barodi, Fakhreddin, Ishaqi are presented.
Keywords: jadidism, reformism, liberalism, enlightenment, ethnopolitics.

УДК 1(091) (4/9)
Марина Фёдоровна Быкова

доктор философских наук, профессор Университета Северной

Каролины (США), главный редактор журнала

Russian Studies in Philosophy
Немецкий идеализм и его место в российских

историко-философских исследованиях второй

половины ХХ столетия
В последние годы появилось значительное число фундаментальных работ, посвященных анализу развития философии в России в советский период. Такой анализ является чрезвычайно важным как в аспекте осмысления достижений отечественной философской мысли ХХ столетия, так и с точки зрения признания и устранения тех существенных проблем и пробелов в изучении мирового философского наследия, которые образовались в советское время в результате чрезмерной идеологизации и формализации философских исследований. Одной из таких «болевых точек» отечественной философской науки советского периода, как это ни парадоксально, является ее крайне противоречивая оценка немецкой классики, в частности и в особенности немецкого идеализма. При всей значимости немецкой философской классики для советского марксизма его отношение к немецким идеалистам всегда было сложным и неоднозначным. В данной статье предпринимается попытка обозначить основные подходы к немецкому идеализму, которые являлись определяющими для советской философии на протяжении десятилетий, вскрыть их реальные причины, а также проанализировать их – не всегда позитивные – последствия для развития отечественной истории философии. Речь пойдет о своеобразной – марксистско-гегельянской – рецепции и специфической – идеоло­гической – интерпретации немецкого идеализма в отечественной философии. Временные рамки анализа будут ограничены второй половиной прошлого столетия   периодом, связанным с кардинальными переменами во всех областях жизни России, что нашло свое отражение в радикальных изменениях ценностей и ценностных установок, в том числе и в историко-философской науке.

Но прежде чем обратиться непосредственно к теме статьи, сделаю ряд предварительных замечаний, которые необходимы для понимания той своеобразной ситуации, которая сложилась в отношении немецкого идеализма в России к середине ХХ века.

Следует прежде всего подчеркнуть, что вся философия в советской России являлась ареной борьбы между материализмом и идеализмом. Материализм объявлялся единственно верным учением и ассоциировался с прогрессивным развитием философской мысли, в то время как идеализму вменялось в вину искажение истины и он отождествлялся с упадком и регрессом. Поэтому все, на что налагалось клеймо идеализма, – будь то философские теории, направления или отдельные мыслители – ожидала трагическая судьба: все должно было быть неминуемо обличено, низвергнуто и искоренино как ошибочное и вредоносное. Ясно, что данная участь не могла минуть и немецких идеалистов, особенно Канта, которого Ленин критиковал за то, что он «недостаточно материалист», обличая его как «мелкого мыслителя» и реакционного философа, подрывающего основы мышления и идеалистически отстаивающего непознаваемость и потусторонность «вещи-в-себе». В работе «Материализм и эмпириокритицизм» Ленин открыто заявлял: «Основная черта философии Канта есть примирение материализма с идеализмом, компромисс между тем и другим, сочетание в одной системе разнородных, противоположных философских направлений. Когда Кант допускает, что нашим представлениям соответствует нечто вне нас, какая-то вещь в себе,— то тут Кант материалист. Когда он объявляет эту вещь в себе непознаваемой, трансцендентной, потусторонней,— Кант выступает как идеалист» (1, с. 206).

В условиях жесточайшего политического и идеологического контроля это означало официальное отрицание и критику немецкого идеализма и запрет на сколь-нибудь позитивную его оценку. Но парадоксальность ситуации состояла в том, что тот же Ленин, как известно, рассматривал немецкую классическую философию как один из источников и составных частей марксизма (2, с.40-48). Это открывало ряд возможностей для исследований немецкого идеализма, даже в условиях строжайшего идеологического режима. И больше всего здесь «повезло» Гегелю, чему способствовало два обстоятельства. Во-первых, в советском марксизме получила активное развитие концепция лестничного поступательного развития немецкой классической философии, в соответствии с которой каждая последующая философская теория превосходила предыдущую, на смену которой она приходила. В результате оказывалось, что Гегель и его философская система – это венец развития немецкого идеализма, а философские системы Канта, Фихте и Шеллинга рассматривались лишь в качестве промежуточных ступеней, неминуемо ведущих к Гегелю. Подчеркну, что существенную лепту в разработку и распространение столь принципиально неверного подхода к немецкой классике внес Ф.Энгельс своей работой «Людвиг Фейербах и конец немецкой классической философии» (1886 г.), в которой он представил лестничное толкование развития немецкой философской мысли ХIХ века. Кстати, именно с «легкой руки» Энгельса был введен в обращение и сам термин «немецкая классическая философия», который укоренился в советской марксистской традиции и все еще употребляется в отечественной литературе, во многом искажая существо самого дела. При таком понимании немецкая классическая философия включает в себя не только идеалистические системы Канта, Фихте, Шеллинга и Гегеля, но также и материалистическое учение Фейербаха, который якобы сумел существенно превзойти Гегеля и, по словам Энгельса, «в известном отношении является посредствующим звеном между философией Гегеля и нашей (его и Маркса. – МБ.) теорией» (3, с. 269).

Вторым важным обстоятельством, обусловившим интерес к Гегелю, было то, что диалектика Гегеля уже давно рассматривалась как основное достижение немецкой классической мысли, развитие которой, как утверждалось, вело к Марксу. Поэтому после упрочения марксистско-ленинской идеологии в советской России исследовательский интерес существенно переместился в сторону Гегеля и упор в изучении его философии был сделан на диалектику. В то время как, на первый взгляд, такое равитие предстает как весьма прогрессивное – и справедливости ради надо заметить, что это позволило предпринять ряд успешных проектов, включая проект по переводу и изданию (начиная с 1929 года) 14-томного Собрания сочинений Гегеля (4),* – в действительности это был скорее негативный результат. В попытке продемонстрировать свою преданность режиму, официальная философия того периода начала активно принижать гегелевский идеализм с тем, чтобы воздвигнуть на пьедестал его диалектику, неверно представляя ее в качестве единственного живого элемента принципиально ложной философской системы. Подобный подход не мог быть успешным уже потому, что у Гегеля диалектика и система нераздельно связаны друг с другом и невозможно понять специфическую природу его диалектики без ясного понимания содержания его системы.

Хрущевская «оттепель» оказала значительное влияние на возрождение серьезного философского интереса к немецкому идеализму. Причиной этому послужила не только сама атмосфера идеологического послабления, создававшая определенные возможности для обмена идеями и литературой, в том числе и с западными философами, и одновременно позволявшая относительно внецензурные исследования и публикацию книг. Все это было, несомненно, важно, хотя являлось скорее неким социальным фоном. Новое оживление в исследовании немецкого идеализма объяснялось скорее внутрифилософскими причинами и было в большей степени связано с теми переменами, которые происходили в отечественном марксоведении того времени. Я имею в виду прежде всего обращение к теоретическому наследию Маркса с целью его аутентичного прочтения. Это, в свою очередь, требовало не только осмысления философских истоков Марксова учения, но также и обсуждение его реального содержания в контексте мировой (и, прежде всего, немецкой) историко-философской традиции.



Yüklə 4.24 Mb.

Dostları ilə paylaş:
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   36




Verilənlər bazası müəlliflik hüququ ilə müdafiə olunur ©azrefs.org 2020
rəhbərliyinə müraciət

gir | qeydiyyatdan keç
    Ana səhifə


yükləyin