I beynəlxalq konfrans Azərbaycan Respublikasi Təhsil Nazirliyi




Yüklə 4.39 Mb.
səhifə28/31
tarix22.02.2016
ölçüsü4.39 Mb.
1   ...   23   24   25   26   27   28   29   30   31

ЛИТЕРАТУРА


  1. Маслова В.А. Современные направления в лингвистике: учебное пособие для студентов высших учебных заведений. М.: Академия, 2008, с.104.

  2. Большая энциклопедия: в 62 томах. Т. 41. М.: Терра, 2006, с. 286.

  3. Павлов С.П. Олимпийская энциклопедия. М., 1980 с.340.

  4. Gələcək gənclərindir. Bakı: “Azərbaycan” nəşr., 2004, c.110.

  5. Тагиева Э.С. Иллюстрированное пособие по русскому языку для студентов спортивных специальностей. – Баку: Мутарджим, 2007, с.62.


XÜLASƏ

Hazırkı dövrdə təlimin məzmununa milli-mədəni komponentlərin daxil edilməsi xüsusi aktuallıq kəsb edir. Bədən tərbiyəsi və idman mədəniyyət hadisələri sistemində mühüm yer tutur. İdman akademiyası tələbələrinin təlimində azərbaycançılıq aspekti Azərbaycanda idman və dilin birgə öyrənilməsini nəzərdə tutur.

Məqalədə tələbələrə rus dilinin xarici dil kimi təlimi texnologiyasında «idman» konsepti əsasında azərbaycançılıq aspekti nəzərdən keçirilir.
SUMMARY

Nowadays including national-cultural component to the content of education acquires special topicality. Sport plays an important role in the system of phenomena of culture. Aspect of Azerbaijan in teaching students of Sport Academy supposes aspect of teaching language and sport together in Azerbaijan.

Technology of teaching students Russian as the second language according to the “sport” concept in aspect of Azerbaijan has been represented in the article.


Таирова Дурдана

К ПРОБЛЕМЕ НАЦИОНАЛЬНОГО В ПРОЗЕ АНАРА
Азербайджанская литература второй половины ХХ века ознаменована насыщенностью национальным колоритом. Обращаясь к фольклорным, классическим темам и мотивам в контексте общественно-социальных и морально-нравственных коллизий современности, она пытается найти ответы на общечеловеческие вопросы. При этом реализм продолжает оставаться важной отличительной чертой литературы, в том числе, и прозы.

Начиная с 60-х годов ХХ века в национальных литературах постсоветского пространства возрастает роль национального. В сюжетную линию произведений, их образную систему, мотивы внедряются элементы национального колорита. Интересно, что этот процесс наблюдается не только в литературе, повествующей о жизни сел и деревень, но и в литературе о городе и горожанах. Творчество видного азербайджанского писателя, яркого представителя городской прозы Анара является тому ярким примером. В творчестве этого автора национальный элемент довольно силен. Кроме того, ментальная принадлежность автора отражается в обрисовке многих характеров, ситуаций, мотивов и тем.

Самым ярким образом современного интеллигента неудачника в творчестве Анара является образ Мамед Насира, в котором сконцентрированы как фольклорные традиции, так и традиции классической азербайджанской литературы. В азербайджанском фольклоре этот образ ассоциируется с материальным недостатком, отчужденностью и одиночеством. Все эти черты свойственны и герою Анара. «Обращение к фольклору при изображении реальных жизненных событий наиболее часто встречается в литературе последних лет» (1)

В глаза сразу бросается интерес Мамед Насира к поэзии персидского поэта Омара Хайама. Его поэзия – это особый мир, в котором восточный человек, окруженный многовековыми нерушимыми канонами и табу, находит свободу мысли и чувств.

В устах Мамед Насира звучит правда о положении вещей в Азербайджане, в том числе и о землячестве: «То же мне! – сказал он. – Наш район, ваш район… Правильно говорил старик Мардан, что среди этих бакинцев, карабахцев, казахцев – не знаю, кого еще? – гянджинцев, геокчайцев, нахичеванцев быть азербайджанцем не так просто!»60 (II, 34).

Ментальная принадлежность Анара проявляется в решении актуальной для современной литературы проблемы Дома-Очага. В творчестве Анара Дом символизирует общество, которое живет по установленным правилам. Любые отклонения от них превращаются в нонсенс. В результате собственный дом становится для них Домом-тюрьмой. Нельзя не согласиться с Л.Аннинским, который, анализируя персонажей Анара, отмечает: «Человек – пленник правил, законов, запретов и норм, честных правил, прекрасных законов, справедливых законов и добрых норм, но он все-таки пленник» (2). В результате, мыслящий и чувствующий человек оказывается в разладе с Домом, но не осмеливается уйти из него, ведь Дом на Востоке – это понятие святое.

Так, Заур – главный герой романа «Шестой этаж пятиэтажного дома» - одного из наиболее ярких романов, описывающих жизнь современного азербайджанского города – в отцовском доме ощущает себя почти заключенным. Ему неприятно все, с чем ассоциируется этот дом, в том числе и приверженность родителей к обычаям и традициям предков, их интерес к восточной музыке и индийским фильмам. Его раздражает даже домашняя мебель, домашний хрусталь и т.д. Эти вещи «представлялись Зауру воплощением всего косного…». Он не понимает того, что родители во время домашних празднеств обращают внимание и на то, «…в каком порядке за кого пить, кого где посадить, что превращало все эти так называемые торжества в мучительную повинность, усугубленную вымученным юмором штатного тамады» (II, 221). Семья Заура придерживается определенных норм и принципов, которые кажутся герою пошлыми и ненужными. Хотя они может быть не так уж и плохи. В этом доме он страдает и ищет выход из удушающей его атмосферы. Все, что его окружает, кажется ему чуждым и ненавистным. Автору, с художественной точки зрения, интересно передать внутреннюю жизнь этого Дома сквозь призму восприятия именно Заура. Он, как наиболее тонкая натура, лучше всех может ощутить те изъяны, которые наблюдаются в современной азербайджанской семье. «Выйдя из издательства, он медленно брел по улицам. Ему не хотелось идти домой. «Домой, - с иронией подумал Заур. – Куда домой? Домой», - повторил он про себя и еще несколько раз повторил с расстановкой: «Домой... домой» (II, 311).

Неуютно в собственном доме и Неймату – герою повести «Круг». Пригласив в дом гостей, он начинает переживать и беспокоиться – его не оставляет в покое банальные вопросы: «Как быть? Я устроил это для Дадаша. Он у нас впервые. Но если я попробую поднять первый бокал не за Муртуза, а за Дадаша, Муртуз Балаевич тут же обидится. Аля надуется, Сурея расстроится, и - прощай спокойная жизнь….» (II, 97). Он понимает, что один «неверный» шаг может испортить банкет и лишить Неймата спокойной жизни. Это очень интересный момент: ведь на Востоке гость – это праздник в доме. «Гость от Аллаха» - гласит народная мудрость. Поэтому подобная ситуация противоречит восточным традициям. С другой же стороны, тут автор передает вполне реальную для данного социокультурного пространства проблему: искажение многих понятий и норм, в том числе понятия почета и уважения приобретают в современном Баку несколько иной оттенок.



Как в городской прозе Азербайджана, так и в прозе Анара получил широкое развитие получил мотив «другой жизни». Персонажи Анара все время сталкиваются с «властью житейской рутины».

  1. Интересным является то, что мотив «другой жизни» связан в творчестве Анара с женским образом. Хотя, как правило, на Востоке женщина является хранительницей Очага, поэтому уйти из дома в поисках нового, другого она не может. Анар в романе «Шестой этаж пятиэтажного дома» нарушает этот стереотип. Его героиня Тахмина признается: «Прежде я всегда видела дорогу. Длинную-длинную. Идешь, идешь. И никуда не приходишь...» (II, 52). Мотив пути-дороги, как правило, связан с образом мужчины-путника, образ женщины-путницы – это несколько абсурдный образ. Но в данном случае именно женщина показывает путь к истине мужчине, путь, ведущий на «шестой этаж пятиэтажного дома», к белой гавани, олицетворяющей их далекую счастливую жизнь. Тахмина является носителем национальной психологии, но из общей среды азербайджанских женщин ее выделяет то, что она не обращает особого внимания на общественное мнение, на всякие условности. Она не борется за сохранение семьи, так как понимает, что в корне она давно разрушена. Подобная жизненная позиция не характерна для азербайджанской женщины. В этом заключена индивидуальность Тахмины. С.Алиева, анализируя образ Тахмины, отмечает, что Анар «…выводит образ «разрушительницы» заведенного порядка, покусительницы на собственность «круга» Тахмины, характер, исполненный глубокого внутреннего драматизма….» (3) Тахмину отличает глубокий гуманизм. Она внимательна к людям, способна прощать. В душе она прощает даже тех, кто «чернит» ее.

Общенациональные проблемы никогда не оставляли Анара равнодушным. В своей прозе автор затрагивает тему репрессий 30-х годов, которые сыграли роковую роль в судьбе национальной интеллигенции. С глубокой ненавистью описывает Анар образ Чопур Джаббара – одного из персонажей повести Анара «Номер в отеле»: «..На рябом лице обвинителя громоздился длинный крючковатый нос, под которым топорщились короткие – на манер довоенных райкомовских и исполкомовских чинов – усики, похожие на чернильную кляксу» (I, 411). Образ Чопур Джаббара – это обобщенный образ «палачей», которые в годы репрессий сыграли немалую роль в уничтожении национальной интеллигенции Азербайджана. Они никого не убивали, не казнили. Достаточно было одного обвинительного выступления с их стороны на соответствующем заседании, собрании и т.д. Оно порой решало судьбы людей, целых семей. «Доносчики» были везде. Их присутствие внушало людям страх. Вообще в 30-ые годы ХХ века в советской стране в людей был внушен страх, людей лишили сна и покоя. Одну из кошмарных бессонных страшных ночей 30-х годов Анар запечатлел в рассказе «Наутро после той ночи» (1964). В ту ночь в один из бакинских домов за кем-то приехала машина. Ее приезд взбудоражил всех его жителей, хотя на утро выяснилось, что это была машина скорой помощи, которая приезжала за женой Мурада. В ту ночь у него родился сын. Но страх, тревога соседей конечно был понятен и вполне обоснован.

В поле зрения Анара остается и тема эмиграции и чужбины. После распада СССР судьба интеллигенции стала складываться несколько иначе. Многие из них, потеряв на Родине твердую почву под ногами, пытаются найти ее на чужбине – нередко это было связано с материальными запросами семьи. С подобными проблемами столкнулся и герой романа «Номер в отеле» Керим Аскероглу. Материальные трудности и упреки жены и окружающих вынудили героя искать работу в одном из стамбульских университетов. О поездке в Стамбул Керим мечтал с детства, но его поездка не стала исполнением мечты. Огромный Стамбул, дешевый отель, где он остановился, стали воплощением трагической участи современной азербайджанской интеллигенции.

Анар не равнодушен и к актуальной сегодня проблеме разрушения Ичери Шехер: «…мне бросались в глаза металлические таблички с названиями улиц на древних стенах, вывеска с фамилией какого-то зубного врача, реклама сигарет «Кемел», сохранившаяся от съемок фильма «Человек-амфибия». Все это поражало своей несопоставимостью с вечными камнями Ичери-Шахар, было в этом нечто непристойное, коробящее…» - с горечью отмечет автор (I, 108).

В рассказе «Грузинская фамилия» Анар дает советы читателю по поводу того, как ближе ощутить красоту Баку. Автор убежден, что: «Город лучше смотреть рано утром. Днем облик города определяется ритмом движения. А рано утром… город обретает свою каменную суть» (I, 99). В данном рассказе автор в ярких красках описывает Ичери Шехер – древнюю часть города и затрагивает проблему ее разрушения, как социальной проблемы.

В творчестве Анара немаловажен и пейзаж Стамбула. Описывая интерьер общественных учреждений, домов, квартир этого европейского города. Анар все время сравнивает его с родным Баку. Так, Керима Аскероглу поражает чистота и опрятность кафе и ресторанов Стамбула. И тут же ему вспоминаются придорожные столовые в Азербайджане «...с обвалившейся штукатуркой, выцветшие, обшарпанные клеенки ….» (I, 398). В воспоминаниях героя всплывает также образ Шуши, как символа ушедшего детства и счастливых дней. Герой понимает, что кому-либо особенно на чужбине сложно объяснить, «чем была Шуша – не только для его народа, но и конкретно для него самого – Керима, и что значит и каково потерять этот город?» (I, 450). В описании Шуши сочетаются живописный пейзаж и интерьер старой башни. Воспоминания героя относительно Шуши полны эмоций и нежных чувств.

Итак, в творчестве Анара, как представителя городской прозы, мы встречаемся с описанием таких городов, как Баку, Стамбул, Шуша. Образ каждого из этих городов вызывает соответствующие чувства в сердцах его персонажей.

Внимание Анара привлекают также Каспийское море, его пляжи, дачные участки, расположенные вдоль побережья. Тишина побережья, спокойная (почти статичная) жизнь дачных участков Апшерона делают еще более ощутимыми городской шум и хаос Баку. Но Баку – это родной очаг, как для самого писателя, так и для его героев.

Как видим, все творчество видного азербайджанского писателя Анара пронизано национальным духом. Автор касается проблем исторического прошлого своего народа, создает колоритные образы, в которых национальное обретает важную идейную направленность.


ЛИТЕРАТУРА

  1. 1.Məmmədov Cahangir. Nəsrimiz: düşüncələr, axtarışlar. Bakı: Yazıçı, 1984, 123 s.

  2. Аннинский Л. Локти и крылья (литература 80-х: надежды, реальность, парадоксы). М.: Советский писатель, 1989, с.22.

  3. Алиева С. Человек в меняющемся мире. Баку: Язычы, 1980. с.176.


XÜLASƏ

XX əsrin 60-ci illərində başlayaraq postsovet məkanı ədəbiyyatında millilik mühüm yer tutmağa başlayır. Millilik özünü əsərlərin həm obrazlar sistemində, həm mövzu-ideya planında biruzə verir. Görkəmli Azərbaycan yazıçısı Anarın da yaradıcılığında mili ruh, mili düşüncə vacib amildir. Müəllif xalqın tarixi keçmişinə müraciət edir. Müasirlərin obrazlarını yaratdıqda isə millilik bu obrazların əsas məğzini təşkil edir.


SUMMARY

From the 60s of the XX century nationalism begins to predominate in the post soviet literature. It is showed both in images system of works and in theme-idea aspect. National spirit and national thinking are factors of great importance in works by prominent Azerbaijani writer Anar. The author appeals to the past history of the nation. While creating images of modern people nationalism represents the main essence of these images.




Шафиева Kамаля
ОСНОВА СЮЖЕТА И ИДЕЙНАЯ КОНЦЕПЦИЯ БАЛЕТА

«ЛЮБОВЬ И СМЕРТЬ» П.БЮЛЬБЮЛЬ ОГЛЫ
К числу наиболее значительных явлений в музыкальной культуре Азербайджана начала ХХI века явился балет Полада Бюльбюль оглы «Любовь и Смерть, или Со смертью танцующая любовь» по мотивам древнетюркского дастана «Китаби Деде Коркут». Выявлению в музыке того активного пульса, каким наполнен сюжет, способствуют смелость, новаторство музыкальной драматургии, композиционно–стилевых приёмов, оркестровка, сценография (декорационное решение, костюмы, цветовая гамма, световые эффекты).

Новаторское заключается, прежде всего, выбором сюжета для балета – П. Бюльбюль оглы стал первым композитором, воплотивший тему дастана в масштабах крупного музыкально–сценического произведения среди азер-байджанских композиторов. Однако балет не является буквальной инсце-нировкой дастана. В нём используются далеко на все мотивы литературного первоисточника. Одни сюжетные линии отброшены, другие переосмыслены, третьи сочинены совместными усилиями П.Бюльбюль оглы и либреттиста, хореографа В.Усманова. Те или иные изменения в сюжете дастана продик-тованы, прежде всего, творческим замыслом, стремлением подчеркнуть в либретто балета ведущую тему – тему великой этической силы любви, разви-вающейся на фоне народно-освободительной борьбы.

В этом смысле, затрагиваемая авторами либретто тема освобо-дительной борьбы можно рассматривать в ракурсе современных реалий. Нужно отметить, что художественно-аллегорическое воплощение концепции «Прош-лое → Настоящее» (отражение исторических событий прошлого сквозь призму современных исторических реалий) нашло отражение во многих музыкально-сценических произведениях. В качестве примера приведём оперу «Война и мир» С.Прокофьева (1943).

Как известно, героический дастан «Китаби Деде Коркут» («Книга моего деда Коркута»), относящийся к Х-ХI векам, является итогом длительного развития устной народной традиции [По определению Х. Короглы: «Дастан - эпический жанр. Бытует в двух видах: как народное творчество (в жанре сказания), в котором преобладают героические темы в поэтической форме, и литературная обработка сказочных сюжетов, легенд и преданий на романтические и героико – фантастические темы преимущественно в прозе»[1].

«Китаби Деде Коркут» состоит из вступ-ления и 12 песен (сказаний), каждый из которых имеет свою линию сюжет- ного развития. «Сквозному» развитию дастана способствует ряд персонажей, появление которых в разных эпизодах эпоса служит «связующим звеном», объединяющим разрозненные сюжеты в единое целое (например, образ ле-гендарного хана Огузов – Баяндур хана, его главного полководца Салор-Казана и др.). Однако объединяющим началом служит образ мудрого патриарха и вещего певца-сказателя Деде Коркута, выступающим автором всех представленных сказаний.

В основу центральной идеи сюжета балета Полада Бюльбюль оглы «Любовь и Смерть» положена борьба огузов с кыпчаками. В балете были сохранены персонажи правителей двух стран – Огуз хана и предводителей кыпчаков Гара Мелика. Главные же персонажи балета носят символические имена Азер и Байджан, которые сливаясь воедино образуют название нашей Родины - Азербайджан. В образе главного героя – Азера сконцентрированы героические образы огузских богатырей – Уруза сына Казана, Амрана сына Бекиля, Иекенк, Секрек и др., сила и неустрашимость которых сочетается с благородством, с уважением к старшим, женщинам. В балете, фактор гиперболизации и художественно-эстетической идеализации проявляется в стремлении представить героические деяния главного персонажа в тесной связи с народом: эпическим социумом и народной истории.

Символическое выражение также получает момент появление и вновь превращение Азера в каменную глыбу. С одной стороны, гора выступает в качестве символического выражения вечности, великой этической силы любви. С другой стороны, гора имеет определённое значение в обрядах и мифологических преданиях тюркских народов, так как одного из шести сыновей Огуз - хана носил имя Гора (или Гаг), во-вторых, как подчёркивает Б.Огель, культ гор у тюрков был неотъемлемой частью культа Земли-Воды (Йер-Су).

Если образ Азера является собирательным, то прообразом Байджан может служить конкретный персонаж дастана – Бану-Чичек (из Третьей Песни о Бамси-Бейреке, сыне Бай-Буры). Во-первых, по сюжету данного сказания и балета, герой впервые видит девушку в одеянии воина – джигита. [Образ огузских женщин-воительниц встречается и в других песнях (сказаниях) дастана. Например, в Первой Песне о Бугаче-хане, сыне Дирсе-хане, а также в Шестой Песне о Кан-Турали, сыне Канлы-Коджи[2].

Во-вторых, в качестве символа любви Азер вручает девушке цветок (чичек). [Как подчёркивает Ф.Пашаева в своей работе «Антропонимика огузского героического  эпо-са Китаби–Деде Горкуд», в дастане «женские имена (Банучичек, Селджан) связаны с мотивами красоты, нежности»[3].

В целом, в образе Байджан воплощён образ любящей и преданной огузской женщины – особенно данная концепция подчёркнута во II действии балета, когда героиня отвергает любовь Гара Мелика. Как подчёркивает В.В.Бартольд: «Почти в каждой былине рисуются яркие картины непоколе-бимой супружеской любви и верности; даже невеста, покидаемая наречённым мужем в самый день свадьбы, перед свадебной ночью, выражает готовность ждать его возвращение, сколько бы лет ни прошло, хотя муж назначает ей только трёхлетний срок: «Пусть зовут меня невестой с несчастной судьбой, но бесстыдной пусть не зовут» [Цит. по: Песнь Х О Секреке, сыне Ушун-Коджи[4].

Нет никаких признаков многожёнства: у каждого богатыря только одна хозяйка, которая его, "открыв глаза, увидела. Отдав сердце, полюбила"» [Данная фраза встречается в нескольких сказаниях, например в Песнь V Об удалом Домруле, сыне Дука Коджи, в Песнь IX Об Амране, сыне Бекиля. [4, с.122, [5].

В целом, исходя из названия балета, внутренние закономерности произведений строятся на противопоставлении двух семантических полей - «любви» и «смерти» как отражение идеи романтического двоемирия. Любовь и смерть – две силы, хоть и полярные по своей сути, но одинаково сильные и могущественные. Но, умирая во имя своей любви и свободы своей родины, главный герой балета тем самым обеспечивает себе бессмертие в памяти и сердце народа.

Тезаурус двух семантических полей основывается на ряде элементов-понятий. Так, семантическое поле «любовь» основывается на следующих составляющих:

- идиллическом начале. Идеализация любви как таковой и идеализация окружающего мира, социума, к которому принадлежат главные герои балета (в нашем исследовании данный социум будет обозначатся как «мир огузов»).

- жертвенном начале. Главный герой приносит себя в жертву во имя спасения любимой.

Семантическое поле «смерть», составляющее иной полюс образной сферы балета основывается на:

- инфернальном начале. Соединение танца с образом смерти вносит символический подтекст в развитие сюжетной канвы балета (танец в соеди-нении с образом смерти давно и устойчиво ассоциируется с Dance macabre);

- враждебном начале. Наличие военного конфликта в сюжетной канве балета, несущий смерть главному герою также позволяет нам внести данный элемент в семантическое поле «смерть»;

- вакхическом начале. Раскрытие образов сил контрсквозного действия через сцены-вакханалии стал хрестоматийным приёмом в музы-кально-сценических произведениях, в том числе в творчестве азербайджанских композиторов (например, сцена «Вакханалия» из оперы М.Магомаева «Шах Исмаил», «Оргия» из балета Ф.Амирова «Тысяча и одна ночь» и т.д.).

Следует отметить, что в балете П.Бюльбюль оглы, по ходу развития сценического действия, противопоставление двух семантических полей - Любви и Смерти - становится равнозначным понятиям Время и Вечность. Сюжет выстроен так, что главные персонажи балета не сразу являются нам участниками исторических событий – они «вовлекаются» в них. Так «вечность» входит во «временной поток», наступает «время истории», чтобы затем снова стать «вечностью». Данная тенденция свидетельствует о стремлении компо-зитора трактовать сюжет дастана в свете общечеловеческих, своего рода «вечных» конфликтов и проблем на основе событий как конкретных во вре-мени, так и вневременных. Композитор таким подходом как бы подчёркивает, что сюжет, отражённый им в балете, актуален в любое время.

Таким образом, наличие в балете двух вышеизложенных семанти-ческих полей, обеспечивающий контраст двух образных сфер фантастического и реального - восходит к романтической логике двоемирия. При этом, романтическое направление сюжетной линии балета не только не исключает реализм, а представляет одну из многообразных форм выражения реалисти-ческого метода. Именно этим определяется большая масштабность конфликта, высокий накал страстей, резкая контрастность, даже «полярность» в характе-ристике положительных и отрицательных героев.

Рассмотрение балета П.Бюльююль оглы в таком ракурсе лишает их привычного упрека в обилии дивертисментных и фоновых номеров, так как и «фоновые» номера входят в семантические поля сюжетной канвы и прочно связаны с общей концепцией произведений.

Подытоживая вышесказанное, отметим, что идейная концепция сюжетной канвы балета основана на следующих элементах:

- внесение в сюжет балета характерной огузской символики;

- патриотическая трактовка сказочного мотива с усилением активного героического начала в действиях эпического героя;

- рационализация сказочного мотива путём внесения в повество-вательную основу дополнительных мотивирующих признаков;

- противопоставление двух семантических полей «любви» и «смерти» (в подтексте сюжета Время и Вечность) как отражении идеи романтического двоемирия.



1   ...   23   24   25   26   27   28   29   30   31


Verilənlər bazası müəlliflik hüququ ilə müdafiə olunur ©azrefs.org 2016
rəhbərliyinə müraciət

    Ana səhifə